The War in Yury German’s Novel «Operation «Happy New Year!» and Alexey German’s Film «Trial on the Road»

Abstract

The article analyses Alexey German’s film «Trial on the Road» as the screen adaptation of Yury German’s novel «Operation 'Happy New Year!’» It examines the specific features of translating literature into film language. According to the author of the article, due to these features the theme of the war is developed in the film in a somewhat different way than it is done in the book.

Full Text

Повесть Юрия Германа «Операция «С новым годом!» была написана в 1964 году. Она именуется документальной и по воле писателя не включена ни в один сборник и ни в одно собрание его сочинений. Экранизатор повести и сын автора режиссер Алексей Герман во всех интервью говорит о том, что отец не любил «Операцию «С Новым годом» и даже отговаривал его от постановки. Александр Липков в качестве причины нелюбви приводит такие слова Алексея Германа: «Уже написав ее, он выяснил, что сведения, которыми пользовался в момент работы, были неполны. Он не знал про одного из самых главных исполнителей операции. Это был Владимир Иванович Никифоров, Герой Советского Союза, необыкновенного достоинства, скромности, мужества, благородства человек с трудной судьбой»1. В годы войны Никифорова забрасывали во власовские части, где он вел среди бывших советских людей опасную работу — уговаривал их перейти на сторону родины, обещая жизнь и прощение. Возвращаясь с ним, они получали оружие, вливались в наши части. Трагедия заключалась в том, что уже после войны данные во время войны обещания советская власть выполнять отказалась (несмотря на ордена и медали героев, которые свое прошлое искупили подвигами) — и сам Никифоров, герой Советского Союза, оказался в одном из лагерей ГУЛАГа. А.Ю. Герман, Ю.П. Герман, экранизация, «Проверка на дорогах», «Операция «С новым годом!» 1 Александр Липков. Герман, сын Германа — Союз кинематографистов СССР, Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр». — М., 1988. С. 81-83. № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 117 ПЕРФОРМАНС І ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ 2 Герман А. Правда — не сходство, а открытие // Искусство кино, № 2, 1979.С. 82. В фильме «Германология» (документальный, 2008, режиссер и герой — Алексей Герман) режиссер говорит о том, что повесть была написана по рассказам Никифорова. Сын замечает, что отец гордился не очень хорошей повестью, тем, что он затронул эту тему и в «Политиздате» ее напечатали. Имеет смысл заметить, что сам факт впервые сказанного слова на тему военнопленных в данном случае неотделим от литературных качеств повести, является ее важным достоинством. В интервью 1979 года режиссер сформулировал принципиальную особенность памяти о войне — «Время, удаляясь от военного, диктует нам меру реализма, диктует все более совестливое и неприукрашенное отношение к всенародному подвигу и к каждой человеческой жизни на войне. Как замечательно сказал Константин Симонов: «Войну не перевоюешь, а стало быть, надо говорить о ней правду». О ней не скажешь лучше. О ней нет причины говорить иначе. Дай бог сказать свое слово правды»2. Повести Юрия Германа «Операция «С новым годом» сложно дать оценку с этой точки зрения. С одной стороны, она написана в русле общепринятых традиций изображения Великой Отечественной войны, ее пафосной героики, но, тем не менее, в ней содержатся намеки на «более совестливое и неприукрашенное отношение к всенародному подвигу», которые и были развиты в экранизации. «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, в эпизодической роли — Майя Булгакова Тема доверия в повести и в фильме Сюжет повести: 1943-1944 гг, Псковская область. Отряды партизан под руководством старшего лейтенанта госбезопасности Ивана Егоровича Локоткова успешно воюют с фашистскими захватчиками. Так успешно, что фашистское руководство области уверено, что Локотков — генерал. В отряд Локоткова из плена со 160 примкнувшими к нему является лейтенант Александр Лазарев, который утверждает, что попал в плен случайно (взяли во сне), и жаждет искупить пленение подвигом. Локотков на свой страх и риск доверяет Лазареву операцию кражи начальника нацистской школы по подготовке разведчиков, забрасываемых в СССР на длительный срок. Лазарев блестяще выполняет эту «операцию «С новым годом», но в финале его убивает шальная пуля. 118 ВЕСТНИК ВГИК І МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ І ПЕРФОРМАНС «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, в эпизодической роли — Майя Булгакова 3 Юрий Герман. Операция «С новым годом!»// URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012) 5 Лев Толстой. Война и мир// URL.: http://az.lib. ru/t/tolstoj_lew_ nikolaewich/ text_0040.shtml (дата обращения — 21.06.2012) 6 Юрий Герман. Операция «С новым годом!»// URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012) 7 К. Щербаков, Долгое дыхание. О фильме «Проверка на дорогах» // Уральский рабочий. — Свердловск, 8 мая 1986. 8 Юрий Герман. Операция «С новым годом!»// URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012) Центральный образ повести — фигура старшего лейтенанта госбезопасности Ивана Егоровича Локоткова. Он говорит сбежавшему из плена и жаждущему служить отечеству Лазареву: «И пока я не разберусь согласно моей совести, мы с тобой закуривать не станем»3. Ключевое для Локоткова выражение — согласно совести или же характеру, который обозначается в начале повести так: «Даже в те молодые годы делать не то, что спрашивают, а что сердце и ум велят. И делать, несмотря ни на какие личные затруднения»4. Литературным прототипом Локоткова можно назвать капитана Тушина из «Войны и мира» Толстого. Писатель акцентирует читательское внимание на негероичности образа Тушина: «Маленький, грязный, худой артиллерийский офицер без сапог, в одних чулках». Автор показывает его глазами князя Андрея, который «еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное»5. С виду неказистые, простые русские солдаты, Локотков и Тушин, наделены особым качеством — смирением. Не путать с робостью перед начальством. «О себе, или о своем авторитете, или о том, что данное мнение есть его личное мнение, Локотков никогда не размышлял, а думал лишь о деле, которое ему было поручено выполнять, в том смысле, чтобы дело это двигалось возможно более споро, толково, полезно и, главное, по-умному»6. «Покоряет какая-то застенчивая негромкость, естественная каждодневность его героизма, который не есть способ самоутверждения или доказательства кому-то чего-то, а есть единственно возможный способ существования в тех обстоятельствах, в каких оказался Иван Егорович Локотков»7. Центральная тема, напрямую связанная с этим образом, своеобразный нерв повести — тема доверия человеку. Любимое выражение Локоткова — «друг-товарищ», но в партизанский отряд регулярно с Большой земли наведываются большие начальники. «И Локотков опять, в который уже раз за эти месяцы, выслушал лекцию о пользе бдительности и о том, что ведет за собой потеря таковой»8. Локотков по-настоящему болеет за дело и без обид сносит упреки в свой адрес за маленькое количество врагов народа среди партизан своего отряда; переживает № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 119 ПЕРФОРМАНС І ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, Владимир Заманский (в роли Лазарева) и Анатолий Солоницын (в роли Петушкова) он исключительно за то, что каждый начальник «страшные вещи творит одним только своим мировидением, одним только своим постоянным неверием и недоверием...»9. Недоверие в СССР изображено, например, в двух эпизодах, не относящихся к главной сюжетной линии. Бывший начальник Локоткова, арестованный перед самой войной, а после освобожденный, рассказывает ему о том, что «были моменты, когда мне и самому казалось, что я враг Советской власти. ... Убедительный у меня был следователь»10. Один из самых острых моментов повести — это случай с попыткой самоубийства Лазарева. Разозленный на Локоткова за неподчинение подполковник Петушков называет Лазарева предателем, отправляет его в тюрьму, где тот теряет самообладание и надежду на прощение и пытается повеситься. Локотков в связи с этим вспоминает, как у него на руках погиб товарищ, летчик Хайруллин. «Самолет ему почему-то не доверили, было нечто за ним записано такое, что давило его, как петля, и, дабы эту петлю сбросить, он с дюжиной своих дружков внезапно кинулся на немецкий разъезд с ножами. ... Все это дело было совершеннейшим самоубийством, но, когда умирающему у него на руках Хайрул-лину Локотков это сказал, тот ответил: — Пусть знает, сволочь, какой я пятьдесят восемь-десять. — Кто? — спросил Иван Егорович. — Кто должен знать? — Кто? Следователь мой...»11. В фильме тема доверия является центральной, для этого введен отсутствующий в книге эпизод, изменены характеры и некоторые сюжетные линии. Можно говорить о небуквальном переводе на экран — и ниже мы проанализируем средства киноязыка, то есть те экранные эквиваленты, которые авторы сочли приемлемыми для передачи полноты смысла литературного первоисточника, учитывая особенности кинематографа. Но следует отметить и другие причины сюжетных изменений при переносе повести на экран. В связи с этим обратимся к книжным образам сбежавшего из плена «предателя» Лазарева и майора, а потом и подполковника Петушкова. Лазарев — один из первых героев советской послевоенной литературы, который говорит о несовпадении официальных представлений о войне и ее реальности. «Я себе войну с маль 10 120 ВЕСТНИК ВГИК І МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ І ПЕРФОРМАНС «Проверка на дорогах»,реж. А. Герман, кадр из фильма, Анатолий Солоницын (в роли Петушкова) чишества представлял, как в кино. Непременно-де в ней красота, храбрость, удаль, и конники летят лавой с саблями наголо. А вышло так, что заболел я животом, ослабел, заснул и попал в плен». Во всем остальном он выписан как положительный герой общепринятой традиционной, даже агитационной по духу литературы о войне. Младший лейтенант Лазарев приходит к партизанам не один, приводит 160 человек (!) пленных. «Прежде всего, вы мне должны поверить, — твердо произнес Лазарев. — Если вы мне не поверите...». О своем пленении он говорит — «как со Швейком, хуже быть не может». Сначала он и впрямь кажется Локоткову дерзким авантюристом, но выясняется, что он веселый и по-настоящему страстный человек, удивительно жизнелюбивый и честный. Мастер на все руки — и столяр, и плотник, и поет как тенор из Большого театра. Все выходит у него ловко. «Одна была неудача — в плен попал, больше не будет». Петушков же наоборот — отрицательный герой официальной литературы. Трус и карьерист, «бабушкин внук». «Здесь для ясности всего хода нашего повествования непременно надлежит отметить, что время, о котором идет речь, было тяжелым не только в смысле жестокой и страшной войны с небывалым во всей истории человечества протяжением фронтов — от Баренцева до Черного моря, но еще и потому, что годы культа личности Сталина, с его подозрительностью к людям, породили особый и, к несчастью, распространенный характер службиста, словно бы не замечающего огромного и животворящего духовного подъема нашей воюющей страны, службиста отупелой души, такого, который даже в самом прекрасном и высоком подозревал лишь низменное и ничтожное, такое, которое следовало брать на подозрение, стращать и карать. К этой породе подозрительных службистов относился и подполковник Петушков, стремительно возвышающийся в званиях. Красивенький, с вьющимися волосами и тонким овалом лица, на котором всегда алел здоровый и крепкий румянец хорошо питающегося и соблюдающего должный физический режим пресловутого гармонического человека, каким несомненно мнил себя недруг Ивана Егоровича и его, как говорится, полный антипод — Петушков»12. № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 121 ПЕРФОРМАНС | ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, Ролан Быков (в роли Локоткова) «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма. У Петушкова «угодливая совесть», «хвалил он за нестоящие пустяки, а бранил за настоящую работу», во время боя на его лице можно было заметить только лишь «выражение спокойного, злобного азарта и закушенную губу»13. Партизаны уверены, что перед боем Петушков распрямляет свои белокурые кудри плойкой! В одного персонажа вмещается столько пародийно-отрицательных качеств, кажется, в нем нет ни одной человеческой черты. Изображенное под фамилией Петушков больше похоже не на человека, а на явление петушковщины. «Один больше ею начинен, этой петушковщиной, другой меньше, но все едино — петушковщина, от которой уже и дышать вовсе невозможно. Сделайте рентген такой, просмотрите насквозь, ведь и мы люди, дайте нам полностью оправдать...»14. Категоричные положительность и отрицательность героев ставят под сомнение правдивость, умаляют подлинную трагичность проблемы доверия в повести. В рассказе о судьбе предателя Лашкова-Гурьянова Герман замечает, что молодой лейтенант СС относился к нему с брезгливостью — предатель и есть предатель. И с этим трудно поспорить. В партизанском же лагере нет ничего подобного. Партизаны принимают Лазарева практически безоговорочно и сразу же. Он становится центром внимания благодаря своему голосу. Кажется, все признательны ему за пение и те редкие минуты забытья, которые случаются во время его концертов. На Лазарева нападает только один рыжий партизан, у которого немцы спалили всю семью «и который не мог вдаваться ни в какие биографии». Переводчица Инга с первого взгляда на Лазарева верит ему безоговорочно, и «не верить не может», Локотков хоть и не пускает в бой, но ведет себя с ним очень благожелательно. Жалоба Лазарева на то, что он «как в книжке прокаженный со звонком ходил: идет прокаженный. Так и я — был в плену... » выглядит на этом явно идеализированном фоне неубедительно. Фильм «Проверка на дорогах» наводит на мысль, что экран высветил в тексте подобные противоречия и двусмысленности. 14 122 ВЕСТНИК ВГИК I МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ І ПЕРФОРМАНС 15 Липков А. Герман, сын Германа. — М.: Союз кинематографистов СССР, Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр», 1988. С. 88. «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, Олег Борисов (в роли Соломина) и Владимир Заманский (в роли Лазарева) Особенности экранизации: экран «высвечивает» текст Алексей Герман стремился во всем добиться документальной точности. Работу над фильмом он начал с отсмотра хроники в Госфильмофонде. В его группе тщательно готовили материал по каждому эпизоду фильма, выклеивали огромные щиты фотографий, с которыми сверяли каждого актера на любую самую маленькую роль. «Мы смотрели все, что можно было посмотреть про партизан. Многое в тех лентах, где использовался этот материал, не показывалось. Например, то, что партизаны частично были одеты в немецкое обмундирование. «Поступаем на иждивение к Гитлеру», — была такая распространенная партизанская шутка»15. Такие подробности еще довольно долго будут клеймиться властью и обществом как «дегероизация событий ВОВ». Судьба романов и повестей В. Быкова, В. Некрасова, В. Гроссмана и других (как и судьба фильма «Проверка на дорогах»), на долгое время запрещенных писателей, — лучшее тому доказательство. В повести «Операция «С новым годом!» речь идет все-таки не о противоречиях и двусмысленностях, а о недоговоренностях. Среди идиллических зарисовок быта партизан в повести есть, например, такая, короткая и пронзительная: «Разведчица заснула быстро и во сне сразу заплакала». Точно и безжалостно она отсвечивает на все, описанное в повести. Внимательный читатель вдруг кожей ощущает тяжесть монотонных будней войны, ежедневное испытание людей болью и страхом. Тех, кто отважился говорить о человеческих чувствах участников войны, обвиняли в «абстрактном гуманизме». Это может быть и некрасивая, но от того вовсе не «негероическая» сторона войны и ее будней. Именно эта сторона войны становится предметом исследования и внимания авторов фильма. Показательный пример — названия повести и фильма. Героико-приключенческое «Операция «С новым годом» заменено на будничное «Проверка на дорогах». Пролог фильма — несколько эпизодов, объединенных темой рутины войны. Под осенним дождем мужики с лицами, стертыми голодной тоской, раскапывают бурты с картофелем, а деловитые немецкие солдаты поливают картофель ядовитой жидкостью, чтобы нельзя было есть. Другие немецкие солдаты загоняют скот № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 123 ПЕРФОРМАНС | ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ 16 Герман А. Правда — не сходство, а открытие // Искусство кино, № 2, 1979. С. 91. «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, Олег Борисов (в роли Соломина) в вагоны эшелона с продовольствием, который отправится в Германию. Под дождем еще двое немцев педантично помечают вагоны мелом и в специальном реестре. Рутина войны заполняет пространство фильма в эпизодах, не имеющих прямого отношения к главному действию. Тема доверия совершенно иначе начинает «играть» на фоне появившегося в фильме быта партизан, описанного в повести с пафосом. Отчаявшаяся и уставшая от голода безымянная героиня Майи Булгаковой плачет и угрожает Локоткову сдать его и всех партизан карателям, и все же в последний момент уходит с детьми вслед за партизанами. Перед уходом она прикрывает ставни своего дома. Холодный зимний ветер растворяет их, и их скрип погружает зрителя в невербализируемую атмосферу происходящего, которая одно с упомянутой фразой из повести Германа («Разведчица заснула быстро и во сне сразу заплакала»). Партизаны укрываются в лесу, и для того, чтобы объяснить зрителю, как это тяжело — идти к укрытию по зимнему лесу, — режиссеру Герману достаточно показать спящего на ходу партизана Соломина. Суровый быт людей наваливается на зрителя монотонностью не только смыслов, но и соответствующим ритмом монтажа. «Мой отец, писатель Юрий Герман, который очень любил кино и много работал в нем как сценарист, рассказывал мне, что когда он собирал материал для книжки о военных врачах «Дорогой мой человек», по которой потом Иосиф Хейфиц снял фильм, живые герои, прообразы книги и фильма, просили, чтобы он показал их получше, покрасивее, с героической стороны. Эти славные люди не понимали свою истинную цену. Они полагали, что необходимо что-то додумывать, улучшать, фантазировать, чтобы они стали прекрасны. А ведь они смогли «выстоять, когда и выстоять нельзя». Но они считали этот свой подвиг будничной работой, а не героизмом, полагали, что они недостаточно красивы и значительны для экрана»16. В начальных титрах фильма говорится о том, что он снят по мотивам военной прозы Юрий Германа. Изменения сюжета повести отчасти связаны с особенностями перевода из одной эстетики в другую (с заменой средств передачи, но сохранением смысла 124 ВЕСТНИК ВГИК I МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ І ПЕРФОРМАНС «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма, Анатолий Солоницын (в роли Петушкова) и Ролан Быков (в роли Локоткова) 17 Юрий Герман. Операция «С новым годом!»// URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012) «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма. первоисточника: проблема доверия и образ Локоткова), но отчасти и с тем, что авторам фильма претит героическая и местами агитационно-плакатная стилистика повести. В связи с этим происходит смещение акцентов в теме — в том числе благодаря разному характеру представления быта партизан. Для сравнения возьмем изображение концерта самодеятельности в повести и сцену отдыха партизан из фильма. Обращает на себя внимание описание пения Лазарева: «... Рвали его песни душу, слышались в них и горькое горе, и такая отчаянная лихость и дерзость, и такая вдруг радость, что бойцы, развалившиеся на росистом лугу, даже «ура» вдруг закричали.». Лазарева не только бесконечно вызывают на «бис», но и приносят коробку немецкого сгущенного молока, «чтобы тот не надтрудил свое драгоценное «соловьиное» горло»17. Такие детали неприемлемы для фильма Германа, который во всей полноте, с первых кадров представляет голодную ежеднев-ность партизан, в которой ценой за коробку с несколькими банками сардин является жизнь одного из бойцов. Сцена отдыха партизан в фильме представляет собой два довольно длинных (каждый — 18 сек.) кадра: общий план собравшихся возле костра отдыхающих; кто-то просто слушает незатейливую, но популярную во время войны «Девчоночку Надю», которую исполняет гармонист, пары танцуют в желании согреться еще сильнее, чем это возможно у костра. С этим общим планом в стык монтируется крупный план гармониста. Портрет гармониста обращает на себя внимание тем, как он снят, поставлен, а точнее «не поставлен» — кадр оставляет у зрителя ощущение документальной съемки. Знакомая мелодия, которую исполняет гармонист, уходит на второй план, центр притяжения — его глаза, живые, страдающие и сострадающие, обращенные одновременно в себя и вовне. Он как будто одновременно и страдает, и надеется. Повторим: дело не только в удачном выборе актера, но и в применении документального метода наблюдения. № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 125 ПЕРФОРМАНС І ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ 19 Цитируется по фильму А.Ю. Германа «Проверка на дорогах». — Прим. авт. 20 Евгений Марголит. Проверка на дорогах// URL.: http://www. russkoekino.ru/ books/ruskino/ ruskino-0091.shtml (дата обращения — 21.06.2012). Длительность и статичность кадра заставляют зрителя проникнуться переживаниями этого фонового персонажа. Средний план создает между зрителем и героем дистанцию, позволяющую прозреть в переживаниях гармониста нечто, имеющее отношение и к другим героям фильма, и ко всем участникам войны. Смысл объемности переживаний при прослушивании пения Лазарева/ игры гармониста имеется и в повести, и в фильме, а значит перед нами еще один пример разницы средств литературы и кинематографа, и пример возможности адекватного перевода из одной системы в другую. Образ главного героя в повести и в фильме Лазарев в повести и Лазарев на экране — это два разных персонажа. Лазарев из фильма — закрытый, подавленный человек. Он не приводит с собой к партизанам 160 человек, не приносит зарисовки мест, в которых был. Несмотря на это его подвиг ощущается как более значительный, по сравнению с подвигом книжного Лазарева. Свой плен он не называет ошибкой, здесь другое слово — «Сломался, жить хотелось. Имеет человек право один раз начать сначала? Если с первого раза жизнь осечку дала.»19. В повести и в фильме звучит мысль о том, что плен не всегда осознанный выбор попавшего туда, но в связи с переменой акцентов в образе эта мысль приобретает иной оттенок. «Человек, стремящийся любой ценой избежать физической смерти, обнаруживает, что его стремление выжить во что бы то ни стало приводит его на грань гибели духовной — и она оказывается во сто крат ужаснее. Такой страшной ценой Лазарев открывает в себе личностное начало, о котором не подозревал ранее. И становится ясно, что только сам герой, и никто более, сможет решить, как жить ему теперь с собственным открытием. Вот эту муку личностного самосознания не играет даже, но просто приносит с собой в фильм Владимир Заманский»20. В фильме Лазарев признается — «Про себя думал: я сильный, а вышло — наоборот. В лагере только и понял.» — это снимает его безусловную книжную положительность и придает его подвигу иную глубину драматизма. Ведь в финале фильма Лазарев преодолевает себя и принимает по-настоящему бесспорное решение — выполнить обещанное, но погибнуть. Партизаны в фильме относятся к Лазареву с нескрываемой ненавистью и презрением. Он не певец и не возлюбленный переводчицы Инги. Ему в пору рассуждать о клейме прокаженного 126 ВЕСТНИК ВГИК І МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ | ПЕРФОРМАНС «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, кадр из фильма 22 Юрий Герман. Операция «С новым годом!» // URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012). (как делает Лазарев из повести), но он молчит. Истерично рассуждает обо всем подряд другой пленный в исполнении Николая Бурляева. «Вот кто поисти-не исчерпывается своим инстинктом выживания, вытеснившим в нем все человеческое настолько, что даже пластика роли оказывается уже не столько человеческой, сколько заячьей. Юный двойник-антипод — это воплощенный кошмар, преследующий Лазарева в кульминационных точках сюжета. И когда в финальной сцене Лазарев «пришивает» подонка-мальчишку к земле очередью из пулемета, это выглядит как приговор Лазарева и собственному прошлому»21. Фигуры такого двойника нет в повести, но, кажется, она вырастает из такой характеристики книжных предателей: «Его холуйское сердце всегда сладко сжималось, когда чудилась мощь». Эпизод попытки самоубийства в повести заканчивается так: «Когда усохший лицом за этот день Саша был приведен, они впервые вместе закурили, Иван Егорович угостил Лазарева из своего кисета. Разговор двух мужчин слегка коснулся погоды, дождей и предполагаемой вслед за осенью зимы. О несправедливости старшего начальника они не беседовали, ибо оба были военнослужащими и знали, что к чему и что «этично», а что «неэтично»22. В фильме после произошедшего с Лазаревым случается приступ рыданий такой силы, что вызывает у Локоткова и зрителей подлинное сочувствие. В этот момент Лазареву действительно нельзя не верить. С этой сцены, где Лазарев, кажется, совершенно падает духом, начинается его обновление. Особенности экранизации: удачи перевода из вербального в визуальное Такое свойство экрана как зримость изображаемого обеспечило фильму качественно иное по сравнению с повестью развитие темы доверия. Проверка на дороге в фильме заканчивается трагедией — на втором ее этапе, после того, как Ерофеич и Соломин убедились в надежности Лазарева, партизан Соломин погибает. Это дает пищу для подозрений майору Петушкову. «Речь идет о столкновении двух точек зрения на оступившегося человека. Комиссар отряда требует самого сурового возмездия, мудрый командир настаивает на необходимости поверить 21 № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 127 ПЕРФОРМАНС І ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ «Проверка на дорогах», реж. А. Герман, финальный кадр фильма 23 Евгений Марголит. Проверка на дорогах// URL.: http://www. russkoekino.ru/ books/ruskino/ ruskino-0091.shtml (дата обращения — 21.06.2012). 24 Юрий Герман. Операция «С новым годом!» // URL.: http://lib.ru/PROZA/ GERMAN/opsng.txt (дата обращения — 21.06.2012). человеку. Конечно, именно его подлинно народная точка зрения в конце концов и восторжествует: оступившийся ценой жизни искупает свою вину, а подвиг его решает успешный исход рискованной операции»23. В этом торжестве играет важную роль и сама фигура Петушкова, и эпизод допроса Ерофеича. У Петушкова в фильме, как у рыжего партизана из повести, уже погибли на войне сын и жена, он «фашистов мертвым убивать будет». Локотков относится к майору с пониманием, но действовать продолжает по своей совести. После эпизода допроса Ерофеича, зритель окончательно встает на сторону Локоткова, в том числе благодаря тому, что именно зритель, единственный, кроме Лазарева, кто может подтвердить то, что в Соломина стрелял недобитый немец, а не он. Локотков в повести и на экране — еще один показательный пример для понимания разницы средств литературы и кинематографа. Благодаря осознанию этой разницы, авторам фильма удается осуществить небуквальный перевод из вербального в визуальное, единственно позволяющий передать смыслы книги на киноязыке. Обратим внимание на то, что эпилог в фильме — это история о Локоткове, рассказанная в повести в самом начале. «И на этот раз Локотков в звании повышен не был и к ордену его представить забыли. Не с руки было. Забегая вперед, впрочем, отметим, что, повстречав в конце войны одного полковника, которого Локотков выводил из окружения младшим лейтенантом, выслушал он удивленное соболезнование, что-де как же это так, все Локотков в капитанах, и ответил с усмешкой: — Локотков-то в капитанах, да наша артиллерия по Берлину бьет. Я на это вполне согласен. — Напишу про тебя! — обещал полковник. — Главнокомандующему лично напишу. Вот возьму и напишу. Как ты нас в октябре вывел. Подробно опишу... — А мне и в капитанах не дует, — со своей обычной усмешкой ответил Локотков. — Так что уж вы не трудитесь, товарищ полковник»24. В фильме эпизод имеет одну деталь: встреча подполковника и Локоткова проходит рядом со сломанной машиной, которую Локотков пытается починить. После того, как подполковник уез 128 ВЕСТНИК ВГИК І МАЙ-ИЮНЬ 2012 I № 12-13 ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ І ПЕРФОРМАНС жает, он просит незнакомых солдат помочь подтолкнуть машину. «Давай, родненькие!», — это последние слова фильма. Вся первая глава повести посвящена Локоткову. Читатель узнает о его характере, о его вере в людей, о проблемах с начальством, связанных с честностью и с отказом подозревать окружающих. Немцы считают, что Локотков генерал, но в партизанском отряде бытуют другие мифы о «дерзости Локоткова», о его умно и точно продуманных операциях по борьбе с врагом. И операция «С новым годом!» — одна из многих. Об этом финал повести: «Уснул Иван Егорович здесь же, сидя у стола, а проснулся потому, что немцы еще подкинули подкреплений и вновь надо было идти воевать». Локотков в исполнении Ролана Быкова подчеркнуто невоенный человек, домашний. Парит ноги (радикулит!) при первой возможности, травит байки про Гитлера. На войну ходит как на работу. Он строго и внимательно слушает Лазарева, не выказывая никакого особого к нему расположения. Отношения Лазарева и Локоткова в фильме напряженнее, чем в книге. В фильме найден блестящий эквивалент внутренним монологам Локоткова в повести о важности доверия. После допроса Ерофеича и ссоры Петушкова с Локотковым по поводу благонадежности Лазарева, Локотков вспоминает эпизод из прошлого. Партизаны заминировали железнодорожный мост, по которому должен пройти фашистский эшелон с оружием. И вот эшелон несется через мост, пришло время давать команду о взрыве, но Локотков медлит: под мостом идет баржа с пленными красноармейцами, ценой их жизней будет оплачен отнятый у врага эшелон. Иван Егорович пропускает баржу и только после этого, когда мост уже пуст, нажимает кнопку. Комиссар Петушков в ярости: для него каждый, кто оказался в плену, предатель, жалеть его нечего. Но Локотков уверен в своей правоте: на барже — наши люди. Эта сцена проясняет сложность положения Локоткова на войне, проясняет смыслы всей первой главы повести, подготавливает объем и глубину финала фильма. Крупные планы Локоткова, смонтированные встык с крупными планами лиц пленных, лучше любых слов дают почувствовать масштаб ощущения личной ответственности Локоткова за людей, окружающих его на войне. Знакомые и незнакомые, все они для него — родненькие. Эпилог повести придает рядовой, казалось бы, истории масштаб. Монтажный стык между кадрами гибели Лазарева и победного марша русских солдат по Берлину говорит сам за себя — победа складывалась из вот таких вот неприметных эпизодов. № 12-13 І МАЙ-ИЮНЬ 2012 І ВЕСТНИК ВГИК 129 ПЕРФОРМАНС | ИСКУССТВО ВОПЛОЩЕНИЯ 25 Евгений Марголит. Проверка на дорогах// URL.: http://www. russkoekino.ru/ books/ruskino/ ruskino-0091.shtml (дата обращения — 21.06.2012). 26 Там же. * * * Подытоживая вышесказанное, с уверенностью можно сказать, что повесть написана в одной литературной традиции, а экранизация снята в другой. На месте титра «По мотивам военной прозы Юрия Германа» с полным правом мог бы стоять другой: «По мотивам прозы журнала „Новый мир“ 60-х годов». В советской культуре существовали две концепции победы. Официальная, в которой преобладает агитационная риторика и стилистика (в ее русле написана повесть). И другая, представленная в литературе вышеупомянутыми долгое время запрещенными книгами Виктора Некрасова, Василия Гроссмана и т.д. «та, где военной машине и солдату, как ее винтику, противопоставлен отдельный человек в своей человеческой полноте. ... Сформулировал эту концепцию еще в годы войны Александр Довженко, заметив в записной книжке: «А народ, весь, в целом, надо поставить над войной. Чтобы он в картине был крупнее войны.»25. У «Проверки на дорогах» «от «Нового мира» — уважение к документальному факту, основанное на истовой вере в то, что подлинная история всегда выше, благороднее, гуманнее самого возвышенного мифа»26, — замечает Евгений Марголит. И несмотря на то, что в повести представления о мифе явно перевешивают уважение к документальному факту, нельзя еще раз не подчеркнуть факт того, что отец и сын Германы в разные годы в литературе и в кино одними из первых заговорили о войне иначе, чем было принято говорить о войне в нашей стране.
×

About the authors

Yelena Igorevna Sibirtseva

VGIK

post-graduate student, Department of Aesthetics and Culture Studies

References

  1. Александр Липков. Герман, сын Германа. — М.: Союз кинематографистов СССР, 1988.
  2. Герман: Интервью. Эссе. Сценарий. Книга А. Долина. — М.: Новое литературное обозрение, 2011.
  3. Валерий Мильдон. Другой Лаокоон, Или о границах кино и литературы. Эстетика экранизации. — М.: РОССПЭН, 2007.
  4. Г. Э. Лессинг. Лаокоон, или о границах живописи и поэзии. — М.: Гос. издательство худ. литературы, 1957.

Copyright (c) 2012 Sibirtseva Y.I.



This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies