OBRAZ MIROVOGO DREVA V POGREBENII KhAZARSKOGO VREMENI V PODON'E I NA KOREYSKIKh DIADEMAKh: PROBLEMA KUL'TURNYKh KONTAKTOV NA TERRITORII EVRAZII

Abstract


Статья посвящена образу мирового древа, который обнаружен на роговом реликварии в женском погребении хазарского времени в Нижнем Подонье (Кастырский VI, к. 2, п. 6). Ближайшая аналогия этому реликварию - реликварий с Маяцкого городища, который имеет на своей поверхности рисунок дерева с тремя парами ветвей. Другая аналогия, близкая именно этому образу мирового древа, с костяного футляра из комплекса Кастырский найдена на другой окраине Евразии на триста лет раньше - это изображения мирового древа на царских диадемах из Кореи. В статье анализируется семантика изображения мирового древа на реликварии, а также на диадемах. Исследуется связь мирового древа на диадемах с женскими персонажами на памятниках иранского культурного мира. Дерево на короне - это классический образ мирового древа как символа центра мира, и этот символ подчеркивает сакральные функции правителя. При интерпретации назначения мирового древа на диадеме следует учитывать связь корейских диадем с шаманизмом, а также с образом царя. Появление образа мирового древа может быть связано с происхождением этих образов из степной зоны Центральной Азии. В Корее диадемы фиксируются в V в. н.э. и связаны с культурным влиянием кочевого мира. Хазары являются по происхождению частью тюркского мира Центральной Азии и переселились в Восточную Европу в конце VI - начале VII в. н.э. На настоящий момент культурная связь между диадемами и реликварием - авторская гипотеза, и ее правомерность покажут дальнейшие исследования.

Full Text

В 1984 г. при работе над оросительной системой возле хутора Костырский в Константиновском районе Ростовской области проводились раскопки под руководством В.Г. Житникова. Этот район находится в 30 км к востоку от места впадения в Дон крупнейшего правого притока - реки Северский Донец. В кургане № 2 могильника Кастырский VI было найдено впущенное погребение, которое относится к хазарскому времени1 (Житников 1985: 41-45). Оно ориентировано на юго-запад, погребальное сооружение - яма с заплечиками. В погребении находился костяк, который определен как женский, 18-20 лет. Наряду со стандартным погребальным инвентарем этой культуры (сосуд, лепной кувшинчик, железная бляха (зеркало?), серебряный перстень) в районе таза был найден костяной футляр, сделанный из трубчатой кости (рис. 1). Размеры футляра: высота 36 см, в нижней части ширина 5,7 на 3,2 см, в верхней части ширина 3,1 на 2,1 см. Дно, видимо, было кожаным и не сохранилось. В нем находились 12 глазчатых бус. Это погребение по инвентарю можно датировать IX в. н.э. Оно относится ко времени более позднему, чем памятники соколовского типа. Футляр - это реликварий для хранения разных предметов. Очень интересен рисунок на этом изделии. Всю поверхность футляра занимает стилизованное изображение мирового древа, состоящего из ствола и трех симметрично расположенных ветвей, заканчивающихся листьями (рис. 2). У основания ствола обозначены парные симметричные изображения птиц. По нижнему краю нанесен широкий меандр. По верхнему краю идет пояс треугольников. Это погребение (рис. 3) связано с тюркской культурной традицией, о чем говорят погребальный обряд, инвентарь и ориентация погребенного. Параллели. Ближайшая аналогия этому реликварию по времени и культурной принадлежности - реликварий с Маяцкого городища (рис. 4) (Флерова 2013: 62, 122, таб. X). Это двустворчатое изделие имеет на своей поверхности рисунок дерева с тремя парами ветвей, вокруг которого обозначены ромбы. Подпись: 1 Хотим поблагодарить Виктора Георгиевича Житникова, руководителя Археологической лаборатории Южного федерального университета, за возможность использовать в работе неопубликованные материалы его раскопок. Другая аналогия, близкая именно этому образу мирового древа, с костяного футляра из комплекса Кастырский VI, к. 2, п. 6 найдена на другой окраине Евразии на триста лет раньше - это изображения мирового древа на диадемах из Кореи (рис. 8). В юго-восточной части Кореи, в городе Кёнджу и его окрестностях, т. е. на территории бывшей столицы царства Силла, в курганах находят золотые и бронзовые диадемы с золотым покрытием и различными золотыми украшениями. Эти курганы располагаются компактно, рядом друг с другом в центре бывшей столицы Силла, они считаются царскими курганами. Золотые погребальные предметы находятся в царских курганах, датируемых V-VI вв. н.э. С V в. в курганах Силла появился обычай класть золотые предметы в погребения, до этого времени пышные золотые предметы нигде не использовались. В тех же комплексах находят серьги, поясные ремни, головные диадемы, кольца, тапочки и другие предметы. Таблица 1 Комплект золотых предметов из царских курганов Силла Южный курган Хуангнамдэчонг Северный курган Хуангнамдэчонг Курган Гымгуанчонг Курган Чонмачонг Курган Собонгчонг Курган Гымрёнг-чонг Внутри деревянного гроба Вне деревянного гроба Внутри Вне Внутри Вне Внутри Вне Внутри Вне Внутри Вне Золотая диадема ★ ★ ★ ★ ★ Бронзовая диадема с золотым покрытием ★ ★ ★ ★ ★ Окончание табл. 1 Золотой или серебряный внутренний головной убор ★ ★ ★ ★ Золотые украшения к головному убору ★ ★ ★ ★ Грудное украшение ★ ★ ★ ★ ★ ★ Золотой поясный ремень ★ ★ ★ ★ ★ ★ Длинный меч с украшениями ★ ★ ★ ★ ★ ★ Погребенный (предположительно) Царь (мужчина возраста 60 лет) Царица Царь Царь Женщина из царской семьи Принц К числу этих курганов можно отнести северный курган Хуанамдэчонг (курган № 98 района Хуанамдонг), курган Гымгуанчонг (курган у деревни Носори № 128), курган Чонмачонг (курган № 155 района Хвангнамдонг), курган Собонгчонг (рис. 8). Семантика изображения на реликварии. Идея мирового древа на реликварии обозначает идею центра мира. Традиционные общества жили в сакрализованном космосе. Пространство, согласно их представлениям, нуждалось в освоении, упорядочивании, которое происходило посредством сакрализации. Ориентация в пространстве - важнейшее условие выживания и существования человека. Сакральные локусы, особенно Центр мира - важнейшие элементы сознания, без которых невозможна была ни ориентация в мире, ни успешные действия самого разного характера. Следует отметить соответствие, неразрывную связь сакрального и «реального» пространства в сознании человека традиционного общества. Сакральные локусы теснейшим образом были связаны с ритуалами. Точкой отсчета Вселенной был акт творения, в ходе которого этот мир был создан, давший начало и пространству, и времени, неразрывно связанным между собой. Этот акт творения регулярно воспроизводился обществом с помощью ритуала. Социум соотносился с космосом, являлся его важнейшей частью. Архаичное сознание не отделяло мир человеческий от мира природного, а существование космоса без регулярных усилий людей представлялось немыслимым. Как пишет А.В. Подосинов: «Эгоцентризм картины мира составляет основу, начало, первичный принцип, исходный пункт любой ориентации в древних культурах» (Подосинов 1999: 266). Идеи пространства выражены в разных архаических культурах весьма сходным образом. Сакральный центр социума был центром мира. Он обозначался алтарем, святилищем, храмом, мировым древом или мировой горой. Маркерами центра могли выступать как отдельные атрибуты (например, очаг рода), так и избранные личности, в качестве которых выступали предводители племени. Мировое древо (мировая гора) - это центр космоса, организующий его в вертикальной проекции, пронизывающий три сферы вселенной (нижний мир, средний мир - земля, верхний мир - небо). Мировое древо - место встречи земного и небесного. Трехчастность вселенной повторяется в каждой части мироздания. Микрокосмос (человек, социум, дом) по структуре подобен макрокосмосу, поскольку построен на таких же космологических принципах. На футляре мы видим мировое древо и симметричные изображения птиц. Изображения мирового древа есть с обеих сторон футляра. Птицы довольно схематичны, и только у одной из 4 птиц обозначены лапки. Вся картинка (с обеих сторон футляра) состоит из трех частей и отражает трехчастность мироздания. Верхний мир отражен треугольниками по верху. Меандр внизу маркирует пространство нижнего мира. Направление обозначено меандром и ориентировано против часовой стрелки. Средний мир - это основная часть изображения. Мировое древо, собственно говоря, и соединяет все три мира, что особенно хорошо видно по стволу, открывающемуся в верхний мир. Для мирового древа характерны изображения оленей или птиц, маркирующих средний мир и являющихся постоянными атрибутами мирового древа. Может быть, неслучайно такой костяной предмет с особым семантическим статусом находится именно в женском погребении. Апотропеи и обереги в древности и раннем средневековье чаще попадаются в детских и женских погребениях, например, сосуды с зооморфными ручками в погребениях салтово-маяцкой культуры. Диадемы из курганов эпохи Силла - самые эффектные находки из царских курганов V-VI вв. Структурообразующий элемент диадем - мировое древо в центре, по бокам - рога оленей, которые обозначают симметричную пару оленей, а также иногда изображения птиц. Диадемы интерпретируются как свидетельство существования шаманизма в Корее (Забияко, Ван 2015: 115-119; Li Ogg 1978). Атрибуты шаманского костюма хорошо известны по археологическим и этнографическим данным. В традициях тунгусо-маньчжурских народов шаманский головной убор украшался в верхней части либо рогами таежных животных, либо направленными вверх узкими металлическими пластинами, на концы которых во многих случаях крепились колокольчики, ленты, изображения птиц и некоторые другие ритуальные предметы (Забияко, Ван 2015: 115-116). Ю.В. Ионова трактует диадемы как признак шаманизма: «Шаманизм как одна из ранних форм религии известен в Корее с глубокой древности и был в течение веков господствующей религиозной идеологией. Шаманы занимали высокое положение при дворах феодальных правителей. Нередки были случаи, когда в одном лице сочетались высшие светские и жреческие функции. Так, в одном их ранних корейских государств, в государстве Силла (IV в.), король выступал и как верховный шаман, о чем свидетельствует найденная золотая королевская корона с украшениями в виде “шаманского дерева” или рога оленя» (Ионова 1980: 5). Статус шамана-царя, жреца-царя вполне типичен для древних обществ. Также типично соединение в социальном положении человека жреческого, шаманского звания с рангом государственного служащего. Иррациональная форма власти правителя проявлялась в том, что он участвовал в определенных наиболее важных обрядах, жертвоприношениях, и именно божественные силы санкционировали его особый социальный статус и деятельность. Но следует обратить внимание на то, что это дерево на короне есть классический образ мирового древа как символа центра мира, который подчеркивает сакральные функции правителя. Царь, который господствует и в социальном, и в природном мире, имеет такие атрибуты, завязанные на центр мира, как трон и диадема. Мифологическое сознание предполагает дублирование символов и образов для их большей эффективности. Мировое древо подчеркивает центральное положение царя (царицы). Связь мирового древа с женскими персонажами хорошо известна для иранского культурного мира. Очень эффектными образами мирового древа являются изображения на диадемах знатных сарматок среднесарматской эпохи (рис. 5). Это находки из Кобяковского некрополя, курган № 10, из могильника у Усть-Лабинской станицы, курган № 46, и из самого известного и богатого сарматского комплекса - кургана Хохлач. Для сравнительного анализа приводится близкая им находка из Тилля-Тепе (Афганистан). Симметричные изображения козлов, оленей, птиц по отношению к мировому древу очень типичны. Высокий сакральный статус этих атрибутов головных уборов очевиден. Установлено, что подобные композиции символизируют идею постоянного возобновления жизненного цикла и связаны с моделью мира древнего населения Евразии (Гугуев 1992). Мы видим также интересный образ, помогающий раскрыть связь мирового древа и женского персонажа, в пазырыкской культуре Алтая. Это пазырыкский ковер из 5-го кургана (рис. 6). Женщина-богиня сидит на кресле-троне. Одной рукой женщина прикрывает рот, в другой - держит цветущую ветвь Древа жизни, которое как бы вырастает из ножки стула-трона. Стебель ветви изысканно изогнут и завершается 10-ю разнообразными цветами, которые образуют 4 идентичные пары (Баркова 1998: 140-141). Левый нижний отросток ветви имеет форму стилизованного рога животного. Именно из него как бы вырастает остальная ветвь. Фрагмент ритона с изображением культовой сцены из Мерджан в Прикубанье конца IV-III вв. до н.э. содержит как изображение богини на троне и предстоящего всадника, так и мировое древо рядом с ней (рис. 7). Следует указать на два важных отличия упомянутых примеров использования мирового древа в иранском культурном мире. Во-первых, они связаны с женскими персонажами, в то время как в Корее - и с мужскими, и с женскими образами. Во-вторых, изображение на этих диадемах все же отличается по исполнению от образа на коронах из курганов эпохи Силла. И если идея, положенная в основу, видимо, одна и та же, то концепция и художественное решение отличаются. И в этом плане ближайшим аналогом диадемам Силла является изображение на реликварии из комплекса Кастырский VI. При интерпретации назначения мирового древа на диадеме следует учитывать, что если на первый план выходит шаманизм и фигура правителя как шамана, то тогда мировое древо - это соединитель всех трех миров, вертикаль коммуникации с другими мирами. Если же на первый план выходит функция именно царя и правителя, то мировое древо - это символ центра мира и символ правителя как повелителя космического и социального пространства. Вывод. Образ мирового древа с рогового реликвария, анализируемый нами, связан с культурным миром Центральной Азии и Дальнего Востока. В Корее диадемы фиксируются в V в. н.э. Хазары являются по происхождению частью тюркского мира Центральной Азии и переселились в Восточную Европу в конце VI - начале VII в. н.э. Хазарский каганат - самый западный осколок Тюркского каганата и самый долгоживущий - до X в. Но исторически хазары происходят из Центральной Азии. Что же касается курганов в Корее и культурных инноваций, то они появились в V в. н.э. и связаны, видимо, со степной традицией. Хронологический и географический разрыв может быть преодолен в свете масштабных миграционных и политических процессов, охвативших евразийские степи в I тыс. н.э. Таким образом, изображения на реликварии и на коронах происходят предположительно из близких культурных ареалов. В рядовом хазарском погребении изображение мирового дерева оказалось связано не с диадемой и статусом правителя, а обозначало сакральность такого предмета, как реликварий. Рис. 1. Кастырский VI, к. 2, п. 6. Костяной футляр в районе таза (Житников 1985: рис. 114) Рис. 2. Мировое древо на костяном футляре (Житников 1985: рис. 127) Рис. 3. Кастырский VI, к. 2, п. 6. План погребения (Житников 1985: рис. 112) Рис. 4. Роговой футляр. Маяки (Флерова 2013: 122: таб. X) Рис. 5. Образы мирового дерева. Фризы диадем: 1 - Кобяковский курган, реконструкция; 2 - Усть-Лабинская, курган 46, реконструкция; 3 - Хохлач, часть фриза; 4 - Тилля-Тепе, погр. 6 (Гугуев 1992: рис. 3) Рис. 6. Войлочный ковер из Пазырыкского кургана 5. Фрагмент, прорисовка (Баркова 1998: рис. 1) Рис. 7. Фрагмент ритона с изображением культовой сцены. Скифская культура. Конец IV - начало III вв. до н.э. Курган у деревни Мерджаны, Прикубанье, Россия, Эрмитаж (Артамонов 1966: 77, таб. 331) Рис. 8. Золотая диадема, курган Собонгчонг (Gold Crown 2018)

About the authors

E. V Vdovchenkov


Dzhy Yn Li


References

  1. Артамонов М.И. 1966. Сокровища скифских курганов в собрании Государственного Эрмитажа. Прага; Л.: Артия; Советский художник.
  2. Баркова Л.Л. 1998. Большой войлочный ковёр из Пятого Пазырыкского кургана // Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург: Материалы всероссийской научной конференции, посвященной 70-летию со дня рождения А.Д. Грача. СПб.: Культ-информ-пресс, 137-142.
  3. Гугуев В.К. 1992. Кобяковский курган (К вопросу о восточных влияниях на культуру сарматов I в. н.э. - начала II в. н.э.) // Вестник древней истории 4, 116-129.
  4. Житников В.Г. 1985. Отчет о работе Константиновского отряда Ростовского госуниверситета в зоне строительства Константиновской оросительной системы в 1984 г. Ростов н/Д: [б. и.].
  5. Забияко А.П., Ван Ц. 2015. Юйшань // Наскальные изображения Северо-Восточного Китая. Благовещенск: Амурский государственный университет, 115-119.
  6. Засецкая И.П. 2011. Сокровища кургана Хохлач. Новочеркасский клад. СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа.
  7. Ионова Ю.В. 1980. Шаманство в Корее (XIX - начало XX в.) // Символика культов и ритуалов народов зарубежной Азии. М.: Наука, 4-35.
  8. Подосинов А.В. 1999. Ex oriente lux. Ориентация по странам света в архаических культурах Евразии. М.: Языки русской культуры.
  9. Флерова В.Е. 2013. Граффити Хазарии. М.: Эдиториал УРСС.
  10. Li Ogg. 1978. An aureole of legend on a golden crown // The UNESCO courier. December, 44-49.
  11. Gold Crown from Seobongchong Tomb. URL: https://www.museum.go.kr/site/eng/relic/search/view?relicId=752# (2018. 24 февр.).

Statistics

Views

Abstract - 0

PDF (Russian) - 0

Article Metrics

Metrics Loading ...

Refbacks

  • There are currently no refbacks.


This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies